суббота, 20 марта 2010 г.

Котляр Олег Николаевич. Выпуск 1966 года.


Известный пензенский журналист.

Источник: http://www.penzenskaya-pravda.ru/doc.19.htm

По волне нашей памяти…

У нас с женой были гости. Старые журналисты помнят бывшего тассовца Игоря Бодрова и его супругу – поэта, писателя, публициста Ларису Качинскую, которые 23 года назад уехали из Пензы в Астрахань. Болтаем о том, о сем. Потом Игорь говорит:
– Набери-ка номер Котляра, поговорить с ним хочу…
Набираю. В трубке знакомый голос жены Котляра – Светланы Николаевны. Наверное, Бодров увидел, как я изменился в лице, впился в меня взглядом.
– Вчера Олега увезли в реанимацию…
Старые товарищи – Бодров и Котляр – не виделись 18 лет. И всего суток не хватило, чтобы они пообщались. Через неделю мы хоронили Олега Николаевича…
Когда-то по молодости лет я сочинил шутливый гимн «Молодого ленинца» (на мотив знаменитой песенки военкоров). Там «увековечил» и его фамилию:

Выйдет до рассвета
Свежая газета.
Пятого получишь гонорар…

Здесь автор делал трагическую паузу и скорбным голосом продолжал:

Сорок строк творенья,
Сверху – объявленье,
А внизу – «Редактор О. Котляр».

Это к тому, что наши многостраничные опусы превращались в сорокастрочные корреспонденции с его легкой редакторской руки.
Гимн Котляру понравился. Упоминание о себе встретил хохотом. Вообще, на шутку он не обижался.
Мы проработали бок о бок почти шесть лет. Конечно, сохраняли дистанцию. Он все-таки редактор, я – молодой литсотрудник. О панибратстве не могло быть и речи. Было другое. Он умел поддержать огонек творчества. Я приходил к нему и шутливо рапортовал:
– Олег Николаевич, я тут полежал часок-другой в ванне, и у меня возникла идея…
Он откликается таким же шутливым тоном. А через месяц, глядишь, появлялись новые тематические полосы или развороты. Иным была суждена долгая жизнь. «Клуб 9 муз», например, вышел 72 раза. А «Книгоград» появился всего один раз. Значит, идея была бесперспективная.
Однажды я дежурил по номеру. По какой-то причине выпуск задерживался, Котляр ждал полосы в своем кабинете, кутаясь в пальто. Зимой у него всегда было холодно. Коротали время за чаем. И он рассказывал про свое детство – военное и послевоенное. Про отца, пропавшего без вести… Про мать, оставшуюся в нищей деревне с тремя детьми… Как-то мать не сумела заплатить какой-то натуральный налог, и уполномоченный из района забрал в счет недоимки единственную ценную вещь – велосипед, подарок дяди…
Жили они на стыке трех республик – на Черниговщине. Это Украина. А за лесом ездили в Белоруссию. Зерно же возили на элеватор в Россию. И никому в голову не приходила мысль о границах, о делении на «наших» и «не наших».
– Как-то вспомнилось все это… И за одну ночь накатал я очерк. Отправил в Москву. – Он назвал уважаемую в то время газету. – Напечатали. Даже нисколько не сократили. А потом звонят: «Поздравляем! Ваш очерк занял третье место во Всесоюзном конкурсе». Позже его поместили в коллективный сборник…
– Олег Николаевич, а что же вы сейчас не пишете?
Он грустно улыбнулся:
– Как-нибудь… Может быть…
Над его редакторской душой стояли и зорко бдили два обкома – КПСС и ВЛКСМ. Их так и называли – «большой» обком и «маленький». Кто пуще и ретивее бдил, сказать не берусь. Но злее был комсомол. В один год нам дважды довелось испытать это. Было это в 1978-м. Тогда проскочил злополучный лозунг «За империалистическую солидарность, мир и прогресс!» (пропущена приставка «анти»). 
А автор этих строк «отличился» полосой, рассказывающей о появлении в Пензе нового вида отдыха – молодежной дискотеки. Казалось бы, что тут особенного? Но комсомольские чины нашли к чему придраться. Нас с Котляром вызывали в обком, комсомольские вожди обвинили газету в… пропаганде буржуазного вида досуга.
Несколько часов мы яростно отбивались. Показали целую стопу профсоюзных журналов, где описывались дискотеки, спорили, ругались… Котляр дошел до того, что заявил: раз ему как редактору не доверяют – пусть снимают к чертовой матери. А вот этого чины сделать не смели, вопрос о редакторе решали в «большом» обкоме. Но и терять свой авторитет комсомола не хотели. Предложили, чтобы Котляр уволил меня. Он резко ответил: «Нет!».
Уходили мы из обкома поздно вечером… На прощание Олег Николаевич, как мог, успокоил меня. А утром мы разворачиваем «Комсомольскую правду», а там огромная статья как раз о дискотеках. И о том, что комсомольские органы должны ими заниматься.
А через месяц на комсомольском активе «Молодой ленинец» критиковали за недостаточное внимание к такому виду молодежного отдыха, как дискотека!
Опустим занавес!..
…Когда весной 1981 года Котляр передавал дела своему преемнику Михаилу Полубоярову, он сказал ему примерно такую фразу: «Редактор все время находится между молотом и наковальней». И это действительно так. Читатель ждет чего-то интересного, а тогдашняя идеология требовала избегать сенсационности, прославлять передовиков производства и не замечать отрицательных фактов. Что ж, у каждого времени свои песни. Но вот к чему это приводило. Году в 1979-м в очередной раз исчезли из продажи сигареты с фильтром. Ладно, к этому уже как-то привыкли и вновь дымили «Беломором». Но тут пропали и спички!
Котляр поместил в «МЛ» маленькую едкую заметку о табачно-спичечном кризисе. В тот же день раздался звонок из «большого» обкома. Я как раз замещал ответственного секретаря, а Котляра на месте не было, и выслушивать разгон пришлось мне. Ну, обычный набор. Вы что там, с ума сошли? Вы отдаете себе отчет? Вы понимаете, что по лезвию ножа ходите? И вообще, народ и так озлоблен, а вы еще нагнетаете страсти!
Такие эпизоды крепко запоминались «наверху», нанизывались, как бусинки, на нитку памяти. Ждали только подходящего случая… И повод нашелся. 
Пришло в редакцию письмо от сельских школьников: они, мол, видели что-то вроде летающей тарелки. Это теперь на подобную тему – тома книг, вороха статей и специальные телеканалы, а тогда на НЛО было наложено табу. Ходили по рукам машинописные доклады, за которые кой-кого с работы сняли. Ну а в печати подобное можно было либо высмеивать, либо… умалчивать. Так вот, наша газета выбрала первое.
И началось. Словно кто-то ждал сигнала. Пошли письма в журнал «Журналист»: ах, какой нехороший редактор в «МЛ» – смеется, видишь ли, над деревенскими школьниками!
Котляр допустил ошибку. Он не понял, что ему уже поставили силки, что шаг влево или вправо – и он попадет в западню. Он бросился в бой. Написал опровержение. А его сделали… героем фельетона, ославили на всю страну… Не хочется называть фамилии, некоторые, приложившие руку, еще живы. Бог им судья.
А ведь как раз перед этой чертовой историей «МЛ» отметил 60-летний юбилей. И были награды, подарки, банкет… 
Мы еще пытались протестовать, ходили в «большой» обком. Нам, как маленьким, объяснили: вопрос решен, что вы ерепенитесь?
Котляр второй раз уходил из журналистики и опять на ту же самую работу – референтом к председателю облисполкома В.К. Дорошенко. Работа была ответственная, но… это не журналистика.
На проводах я сказал ему: «Спасибо, что не мешали нам делать газету». Фраза не моя. Примерно такими словами благодарил уходящего редактора один из героев Константина Симонова – фронтовой журналист. Это вечный спор: кто реально делает газету – редактор или сотрудники? Истина, наверное, посередине. Котляр меня понял и не обиделся.
А в конце 1987-го он вновь вернулся в журналистику. К этому времени его недруги сами попали кто в опалу, кто в почетную ссылку, и он стал заместителем редактора «Пензенской правды». В августе 1991 года как орган обкома и облисполкома газета поддержала путчистов. Те провалились, и журналисты выразили недоверие тогдашнему редактору В.Н. Садчикову. Словом, произошел дворцовый переворот. Насколько я знаю, к Котляру претензий не было, но он ушел в знак солидарности. Считал, что оставаться неэтично.
…Я очень благодарен ему. И за квартиру, которую он буквально выбил для меня. И за то, что, вопреки совету «большого» обкома, не стал избавляться от меня (речь шла все о той же пятой графе). И за то, что в труднейшем для меня 1992 году, когда почти все отвернулись от меня, он один из немногих не поверил в чудовищную клевету и предложил мне место в газете. Я не мог его принять в силу разных обстоятельств, но само предложение дорогого стоит.
…Год назад мы провожали его в последний путь. А душа бунтовала и не верила. А может, мы в самом деле хоронили его тень? Вместе с воспоминаниями о нашей молодости?..

Геннадий КУЧЕРОВ, фото Олега Санталова / "Пензенская правда" 3 ноября 2009, N 85

Комментариев нет:

Отправить комментарий