Тощев Александр Игоревич, выпуск 1979

Источник

Гарнин Виктор Петрович. Выпуск 1967 года.

Исследователь творчесива Н.Клюева. Составитель и комментатор книг Николая Клюева «Сердце единорога» (1999) и «Словесное древо» (2003).

Источник:http://kluev.org.ua/biblio/slov_drevo_03.htm

Достойно уважения, что этот человек, в начале 1990-х годов ставший после тяжелой операции пожизненным инвалидом, сумел найти в себе силы подготовить к печати два тома произведений Клюева (“Словесное древо” и собрание стихотворений поэта “Сердце Единорога”). Но не только. Отыскав деньги на издание, он довёл эти книги до выхода в свет, начиная от собственноручного копирования и перепечатки всех текстов Клюева до вычитки всех корректур. Это дело без преувеличения стало делом всей жизни В. П. Гарнина .

Козырев Георгий Михайлович. Выпуск 1966 года.

1939 года рождения, уроженец Кировской области, образование высшее, окончил Ленинградский Государственный Университет.

В настоящее время является Руководителем Управления Российского союза промышленников и предпринимателей по связям с Государственными органами, общественными организациями и объединениями. Кандидат философских наук.

Произведения: http://www.biblus.ru/Default.aspx?book=1b08i1b1

http://vff-s.narod.ru/gov/pr/p2007zy.html#552

Зяблюк Николай Гордеевич. Выпуск 1963 года.

Доктор политических наук, главный научный сотрудник сектора внутриполитических исследований Отдела внутриполитических исследований ИСКРАН(Институт США и Канады РАН).

Выпускник факультета журналистики Ленинградского государственного университета, аспирантуры факультета журналистики МГУ им. Ломоносова.  Кандидатская диссертация Николая Зяблюка "Паблик рилейшенз" - система пропаганды большого бизнеса США" (1971) стала первой отечественной публикацией, посвященной PR. Именно с этого момента термин "пиар" появился в отечественной литературе.

Свыше 30 лет века работает в области политических исследований. Признанный российский авторитет в изучении американского лоббизма и его роли в политической системе, высококвалифицированный специалист в области политического процесса и политических институтов США. Автор пяти монографий, разделов в коллективных монографиях, а также более 20 новаторских статей в ведущих российских научных изданиях, аналитических материалов.

В настоящее время ведет углубленную разработку проблем американского политического плюрализма. Участвовал в разработке законодательных инициатив в сфере своих научных интересов. Консультации и инициативы Н.Г. Зяблюка неизменно получали высокую оценку Государственной думы РФ, Президентской администрации и заинтересованных правительственных ведомств.

Источник: http://lobbying.ru/persons.php?id=481&link_id=1

Мансурходжаев Музафар Абдукадырович. Выпуск 1961 года.

Живет в Таджикистане.
Политолог, ведущий научный специалист в Центре Стратегических исследований при президенте Республики Таджикистан.

Крейденков Владлен Прокопьевич (Вадим Крейд). Выпуск 1960 года.

Автобиография

Родился я 10 сентября 1936 г. в г. Нерчинске Читинской области. Детство прошло в Казахстане, куда мать приехала, чтобы помочь сестре, которую из дому выгнали на улицу с детьми как жену "японского шпиона".

В 1954 г. поступил в Ленинградский университет на филологический факультет, отделение журналистики. Рано понял, что журналист из меня не выйдет, так как пришлось бы сотрудничать с неприемлемым для меня режимом и его идеологией. Настроен был антисоветски, и любая работа в гуманитарной области виделась мне слишком идеологизированной. Поэтому, уже получив диплом филолога и журналиста, работал слесарем на заводе, электриком, электромехаником, рабочим в столовой, плавал на лихтере по северным рекам и на шаланде в Финском заливе.

Впрочем, два года работал редактором в издательстве при музее "Эрмитаж". Редактировал книги по истории искусства и материальной культуры. Осенью 1964 г. издательство объединили с другим, условия работы резко переменились, и я уволился. Стал работать грузчиком на Финляндской товарной. Писал в стол.

Был знаком со многими поэтами, писателями и художниками ленинградского андеграунда. В самом начале 1971 г. случайно узнал, что кто-то вполне легально уехал в Израиль и тут же решил во что бы то ни стало добиваться отъезда. Советский строй виделся мне беспросветным. Казалось, что он надолго, и хотелось воспользоваться любой возможностью, чтобы выскользнуть из несвободы, которую я переживал не только нравственно, но ощущал чисто физически. Разрешение на отъезд мне долго не давали, четы-ре раза увольняли с работы (последнее место, с которого уволили, было место сторожа). После долгих мытарств с трудом удалось уехать.

В начале 1974 г. прилетел с семьей в Нью-Йорк. Некоторое время работал в газете "Новое русское слово". Затем год преподавал в колледже по временному контракту. В 1975 г. получил работу в Калифорнийском университете (г. Дэйвис), где одновременно с преподаванием учился в аспирантуре на философском факультете. В 1978 г. переехал в г. Монтерей (Калифорния), где преподавал в Институте международных отношений (Monterey Institute of International Studies). В 1981 г. поступил в докторантуру Мичиганского университета и в 1983 г. защитил диссертацию по истории русской литературы ХХ в. Год сидел без работы. Потом устроился в Гарвардский университет. С 1985 г. работаю в Университете Айовы (профессор отделения русского языка и литературы).

В Соединенных Штатах и с 1991 г. в России выходили мои книги. Если считать и те, которые готовятся к печати в разных московских издательствах, - всего около сорока. Из них четыре - сборники моих стихотворений, одна - сборник поэтических переводов. Все другие связаны с историей литературы эмиграции или русского Серебряного века.

Как историка литературы эмиграции и Серебряного века меня более всего привлекают неизвестные страницы русской культуры, забытые имена, неопубликованные тексты и документы, эпистолярное наследие и мемуары.

Мои стихи и проза печатались в эмигрантских, московских и петербургских журналах, коллективных сборниках и альманахах ("Новый Журнал", "Грани", "Континент", "Стрелец", "Встречи", "Побережье", "Октябрь", "Нева", "Лепта", "Искусство Ленинграда", "Петрополь", "Ренессанс" "Большой Вашингтон" "Альманах Поэзия", "Modern Poetry in Translation" и других). Стихи вошли в антологии: "Русские поэты на Западе", "У Голубой Лагуны", "Строфы века", "Русская поэзия. ХХ век". Статьи и рецензии печатались в "Октябре", "Юности", "Звезде", "Russian Language Journal", "Слово/Word", "Новом Журнале", "Записках русской академической группы в США", "Гранях", "Черновике", "Литературном курьере", а также в коллективных сборниках: "Studies in Slavic Literatures and Culture" (1988), "Культура Российского Зарубежья" (М., 1985) "Зарубежная Россия 1917 - 1939 гг." (СПб., 2000) и других. Более 30 моих статей напечатано в энциклопедиях ("Modern Encyclopaedia of Russian and Soviet Literature", "Dictionary of Russian Women Writers", "Литературная энциклопедия Русского Зарубежья, 1918-1940").

Являюсь членом редколлегии альманаха-ежегодника "Встречи" и дальневосточного альманаха "Рубеж", состою в ПЕН-клубе и в "Русской академической группе в США". С 1995 г. - главный редактор "Нового Журнала" (Нью-Йорк).

_______________________________

Публикации о нем:

http://ricolor.org/rz/amerika/ar/rys/10/

http://ru.wikipedia.org/wiki/Крейд,_Вадим_Прокопьевич

Публикации:

http://www.vekperevoda.com/1930/kreyd.htm

http://russian-10-50.myriads.ru/%D1%EA%E0%EB%E4%E8%ED%2C+%C0%EB%E5%EA%F1%E5%E9/10456/39.htm

http://shop.biblio-globus.ru/item.shtml?id=9132943

Интервью:

http://exlibris.ng.ru/izdat/2001-10-25/1_kreid.html

Кудрова Ирма Викторовна. Выпуск 1952 года.

Авторитетный исследователь цветаевского наследия.

Родилась в 1929 году, окончила филологический факультет Ленинградского университета, работала в Пушкинском доме, а затем редактором в журнале 'Звезда'.

Цветаевой начала заниматься около 40 лет назад, когда в качестве редактора 'Звезды' сумела пробить публикацию в журнале одного из важнейших источников современного цветаеведения - воспоминаний Ариадны Сергеевны Эфрон о своей матери.
Первая книга И. Кудровой о М. Цветаевой 'Версты, дали:' вышла в 1991 году накануне международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения поэта. Это исследование, посвященное жизни Цветаевой вне России, сразу было признано всеми ведущими цветаеведами. Еще более укрепился научный авторитет И. Кудровой после выхода книги 'Гибель Марины Цветаевой', написанной по результатам работы в дотоле засекреченных архивах КГБ.
Потом были десятки статей в различных научных сборниках, сотни выступлений в российских, европейских и американских университетах, книги Кудровой были переведены на английский, немецкий, чешский языки.
В 2004 году за книгу 'Путь комет' И. В. Кудрова получила премию Правительства Санкт-Петербурга.

Книги: http://www.ozon.ru/context/detail/id/282384/

О книгах: http://www.bibliograf.ru/issues/2003/1/1/34/203/

Интервью: http://old.radiomayak.ru/archive/text?stream=schedules/3505&item=24249
http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/17936.phtml

Зеленов Анатолий Николаевич. Выпуск 1951 года

Источник: http://www.novsu.ru/press/novuniver/i.2526/?article=zelen&number=2005_05_01
Родился 3 февраля 1923 года. Слушатель Военно-медицинской академии (1941-1942) и курсант Харьковского военно-медицинского училища (1942-1943). С августа 1943 по май 1944 - на фронте (Северо-Западный и 2-й Прибалтийский), фельдшер 171-го стрелкового полка. В 1944-1946 годах - старший военфельдшер 262-го эвако-транспортного батальона. Участник Манчжурского похода (август-октябрь 1945 года). Инвалид войны по ранению. Студент отделения журналистики ЛГУ (1946-1951). Аспирант ЛГУ (1955-1958). В Новгороде - с 1958 года, ассистент, старший преподаватель, доцент НГПИ (1958-1991), кандидат филологических наук (1963).

Источник: http://www.novsu.ru/press/novuniver/i.2526/?number=2007_01_01&article=zelen
Анатолий Николаевич Зеленов: Человек необычной, интересной судьбы, личность глубокая, самобытная, богато одаренная природой. В нем не было внешней эффектности, людям, впервые его видевшим, не знакомым с ним достаточно близко или давно, он мог, возможно, показаться даже скучноватым, сухим, нелюдимым. Но если у кого и могло сложиться подобное впечатление об Анатолии Николаевиче, то оно, поверьте, было слишком поверхностным и случайным. 

Анатолий Николаевич был глубоким знатоком русского языка, пристрастным и тонким его ценителем и оригинальным исследователем. Как ученого его в равной мере интересовали и наиболее отвлеченные стороны грамматического строя языка и вместе с тем самые яркие и эмоционально выразительные проявления живой человеческой речи. Отсюда особая любовь Анатолия Николаевича к собиранию, систематизации и описанию образных выражений, русских пословиц и поговорок, каламбуров. В главном труде своей жизни - сборнике "Русские каламбуры", опубликованном в 1988 г. в московском издательстве "Современник" - А.Н. Зеленов верно подметил: "Русский язык предоставляет писателям неисчерпаемый материал для словесной игры. Создание каламбуров - это своего рода искусство, и, как всякое искусство, оно требует особых способностей и мастерства: Как проявление особого, тонкого искусства, каламбуры способны в течение веков сохранять свою остроту и художественную ценность". 

Анатолий Николаевич относился к тому, может быть, более редкому типу исследователей, для которых научная работа не была и не могла быть самоцелью или средством самоутверждения, они не "занимались наукой", но были влюблены в язык, поэтому самый процесс эстетического созерцания и научного постижения языка был для них сродни художественному творчеству. 

Как и большинство людей его поколения, Анатолий Николаевич вдоволь хлебнул фронтового лиха: Прошедшая страшная война напоминала о себе не только зарубцевавшимися солдатскими ранами, но и не заживающей, кровоточащей и неуемной раной сердца: 

Где лентою Московское шоссе 
Легло через старинный Синий мост, 
Есть памятник. К нему приходят все. 
К родителям так ходят на погост. 
На берегу высоком Волховца 
Вознесся у дороги обелиск 
В честь павшего за Родину бойца: 
Легендой стал его смертельный риск. 
Задумается каждый пешеход, 
Поникнет за баранкою шофер 
И, приглушив рокочущий мотор, 
Три строчки золоченые прочтет. 
Мы в памяти храним суровый год 
И славим героический порыв 
Бойца, что грудью лег на пулемёт, 
Ту амбразуру страшную закрыв. 
Обелиск у Синего моста. 1970 г. Новгород 

А запомнил я Анатолия Николаевича бодрым, жизнерадостным, веселым, поющим негромким, но задушевным, лирическим голосом "Живет моя отрада в высоком терему", "На сопках Манчжурии" или романс на свои стихи и под собственный аккомпанемент на гитаре или мандолине: 

Над Кремлем возносится 
Гордая София. 
Вспыхнули на куполе 
Блики золотые. 
Словно лебедь белая 
Перед ней звонница. 
Смотрит в воды Волхова 
И не наглядится. 
Песнь о Новгороде. 1969 г. Новгород 

Большой знаток и ценитель русского каламбура, шутки вообще, Анатолий Николаевич и сам был незаурядным мастером словесной игры, острословом и юмористом. Редкое кафедральное и тем более домашнее дружеское застолье обходилось без его веселых и остроумных импровизаций. 

Особенностью поэтического дара Анатолия Николаевича Зеленова является, на мой взгляд, его способность органично соединять лирическое и комическое в неразрывной ткани художественного целого. Вот один из таких примеров: 

Вспыхнули на солнце купола. 
Славно зыбь на Волхове играет. 
Только не звонят колокола, 
И тебя мне рядом не хватает. 
Рай земной тебе наобещав, 
Выгляжу банкротом я (не спорю). 
От семейных сцен давно устав, 
Укатила к синему ты морю. 
Почему ж печален мой досуг, 
Почему весь день вздыхаю томно? 
Может быть, какой башибузук 
На тебя глаза косит нескромно. 
Не могу тебя предостеречь. 
Боль свою доверю лишь гитаре. 
Знаю: нелегко тебя увлечь, 
Легче мне сгореть в хмельном угаре. 
Слышится твой милый говорок, 
Видится твой лик, как на иконе; 
В голове ж гуляет ветерок, 
И к разгулу душу мою клонит. 
Если не таишь на сердце зла, 
Приезжай назад в края родные. 
Пусть еще молчат колокола, 
Но блестит для нас с тобой София! 
1976 г. Новгород 

Наши встречи с Анатолием Николаевичем, особенно в последние годы, были нечасты. Он иногда неожиданно появлялся на кафедре русского языка, делился со мной своими горестями и радостями, интересовался моими и кафедральными делами и непременно читал свои новые стихи: 

На деревах зелёный дым, 
Река вот-вот должна разлиться, 
А я стал снова молодым, 
И снова хочется влюбиться. 
Взгляни на озеро скорей: 
Там что-то белое мелькает - 
То стая белых лебедей, 
Устав в полёте, отдыхает. 
По вечерам утиный зов 
В местах затопленных, прибрежных. 
Пора любви, пора стихов, 
Душещипательных и нежных. 
Апрель 2001 г., Новоселицы 

Анатолий Николаевич Зеленов был и остается Учителем для меня и многих выпускников филологического факультета Новгородского педагогического института. За 33 года своей педагогической и научной деятельности он подготовил не одно поколение учителей русского языка и литературы. Примером своей долгой и нелегкой жизни он учит нас любить свой народ и свою Родину, хранить чистоту великого русского языка. 

Уходят последние солдаты Империи и последние её поэты. Уходят наши Учителя. Низкий поклон им и благодарная память.

Еще
http://www.novsu.ru/press/novuniver/i.2526/?article=zelen&number=2005_05_01

Косухкин Соломон Янкелевич. Выпуск 1950 года.

Ветеран архангельской журналистики.

Источник: http://www.pravdasevera.ru/?id=24752
Ну зачем бы ленинградцу остаться в Архангельске?.. Вот и выпускник отделения журналистики Ленинградского государственного университета Семен Косухкин не думал в 1950 году, что «прикипит» к Северу. Тем более что началась журналистская судьба не с областного центра, а с неблизкого Устьянского района, где Косухкину пришлось быть собкором «Правды Севера». Но провинциальная жизнь не отвратила молодого журналиста от нашего края.

В 1954 году Семена Яковлевича перевели в Архангельск, стали доверять самые важные участки газетного дела.

Косухкин возглавлял ведущие отделы редакции, на первые места ставил в работе темы истории. Все, что связано с Великой Отечественной, особенно близко нашему коллеге. Когда началась война, Семену Косухкину было 14 лет. Для фронта не подходил. Но свой вклад в борьбу с фашизмом в блокадном городе внес - и заслужил медаль «За оборону Ленинграда».

То, что нередко делали журналисты раньше, не называлось, как теперь, акциями. Но проводить их можно учиться у Косухкина.

Ледокольный пароход «Георгий Седов» совершил славные плавания, его героический дрейф в 1937-1940 годах продолжался в арктических льдах 812 дней; в 1941-1945 годах трудяга-пароход входил в состав Беломорской военной флотилии. 57 навигаций осталось за кормой...

Читатель «Правды Севера» архангелогородец Юрий Осокин предложил поставить «Седова» на вечную стоянку в нашем областном центре. Этой идеей загорелся и Семен Косухкин.

Много материалов, в том числе за подписью «С. Косухкин», появилось в газете на тему, посвященную знаменитому судну. В «Правде Севера» выступали именитые ученые, писатели Ленинграда, Москвы и Архангельска, моряки-северяне. Идея представлялась вполне реальной, в столице захотели отличиться - привести «Седова» на прикол на Москву-реку, о чем писала «Литературная газета»...

Осенью 1966 года в Архангельск приехали встречать пароход из последнего рейса капитан «Седова» времени 812-дневного дрейфа - Герой Советского Союза писатель Константин Бадигин, добрый знакомец северян писатель Владимир Беляев, другие столичные гости. Казалось, пароход станет в Архангельске памятником истории освоения Арктики. Но в Москве распорядились продать «Седова» в Германию на металлолом... Как бы то ни было, эта акция вошла в учебник по журналистике. Его автор, Е. И. Пронин («Печать и общественное мнение», издательство МГУ, 1971) «разложил по косточкам» проделанную Косухкиным многомесячную работу и пришел к мнению, что она «по строгости проведения и фиксированности эффектов приближается к пределу достижимого в живой газетной практике». А редактор «Правды Севера» И. М. Стегачев отметил в приказе «большую и энергичную работу» Косухкина в проведении «кампании по пропаганде морских традиций северян».

Интерес журналиста Косухкина к истории, культуре Севера помогает ему в трудные дни жизни, наполняет их драгоценным смыслом. Журналист стал историком. И в соавторстве с ученым Михаилом Супруном выпустил краткий биобиблиографический словарь «Политическая ссылка на Европейском Севере в конце ХIХ - начале ХХ вв.»

Особая гордость С. Я. Косухкина - второе издание книги «Сказ о Беломорье» Ксении Гемп со значительными дополнениями, прежде всего со «Словарем поморских речений». Эта работа подготовлена Семеном Яковлевичем вместе с женой - филологом Людмилой Сергеевной Скепнер.

Свое 80-летие (12 ноября) лауреат областной журналистской премии имени Аркадия Гайдара С. Я. Косухкин встретил готовой рукописью - высказывания академика Д. С. Лихачева о культуре Русского Севера... Порадуемся за Семена Яковлевича, пожелаем ему здоровья и дальнейшего творчества.

Источник: http://www.newruslit.ru/culture/panchenko/081106_2

В Архангельске был у меня добрый знакомый, выпускник отделения журналистики ЛГУ Семен Яковлевич Косухкин . При возвращении из первой экспедиции я вспомнил о нем (я только и знал, что после окончания университета он отправился по распределению на работу в архангельской областной газете, мы не переписывались и ничего не знали друг о друге, но я помнил, что человек он был обязательный и дружелюбный); мы пошли в помещение газеты, и я, заглянув в щелку двери, обнаружил его за письменным столом; за 13 лет он не изменился. С тех пор визиты к нему бывали и в начале, и особенно в конце экспедиции. Он печатал в газете наши сообщения об открытиях в предыдущих экспедициях (это помогало в нашей дальнейшей работе в деревнях) и предварительные отчеты о находках археографов после окончания работы. Я знаю, что в последние годы он был в добрых отношениях с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым и с Александром Михайловичем Панченко, который обещал ему посодействовать изданию книги Ксении Петровны Гемп.

Еще ссылки: http://www.arhpress.ru/ps/2001/11/10/16.shtml

Жур Петр Владимирович

Известный шевченковед, заместитель редактора журнала «Звезда», лауреат Шевченковской премии, член Петербургского украинского общества.

Родился 13(26).10.1914. Умер в 2002 году.

Источник: http://svitcrim.ru/index-section=article&artID=1742.htm

Архив известного шевченковеда Петра Жура будет передан Национальном музее Тараса Шевченко в Киеве. Об этом собственному корреспонденту Укринформа в РФ сообщил советник Посольства Украины в Российской Федерации, доктор искусствоведения Владимир Рожок. 
Писатель и журналист, переводчик и популяризатор украинской литературы в России Петр Владимирович Жур - родом из Черкащины, но почти всю жизнь прожил в городе на Неве, был заместителем главного редактора журнала "Звезда". В последние годы жил в поселке Томилино Люберецкого району Московской области. Умер в прошлом году в Киеве.
Петр Жур является автором 7 книжек, посвященных Тарасу Шевченко. В 1980 году Петру Журу присуждена Национальная премия Украины имени Тараса Шевченко за участие в создании "Шевченковского словаря".

Источник: http://kobzar.info/today/about/2003/07/23/746.html

ЖУР Петро Володимирович [13(26).10.1914, с.Гарбузин, тепер Корсунь-Шевченківського р-ну Черкаської обл.] — російський і український письменник, літературознавець, перекладач.

Закінчив 1950 Леніградський університет. Працював у редакції журналу “Звезда”, був заступником головного редактора цього видання. Дослідник життя і творчості Шевченка. У ленінградських та ін. архівах широко досліджував документальні матеріали про Шевченка та його оточення. 

Автор художньо-документальних книжок “Шевченківський Петербург” (1964), “Третя зустріч” (1970), “Літо перше” (1977), “Дума про Огонь” (1984), “Шевченківський Київ” (1989), літопису життя і творчості поета — “Труди і дні Кобзаря” (російською мовою: СПб., 1996, готується видання українською мовою). Брав участь у створенні “Шевченківського словника” (Т.1–2, 1976–77).

Державна премія України ім. Т.Г.Шевченка (1980). Переклав російською мовою ряд творів білоруських та українських поетів — Янки Купали, Якуба Коласа, Лесі Українки, П.Тичини, М.Рильського, В.Сосюри, І.Драча та ін.

О Журе-редакторе. Из повести Рольникайте Мария Григорьевна "Это было потом"
"ТРИ ВСТРЕЧИ" 
   
  Повесть "Три встречи" в "Звезде" прошла редактуру без особых осложнений, если не считать нескольких весьма существенных требований заместителя главного редактора П.В. Жура . 
  До назначения в редакцию Жур служил в КГБ в чине подполковника и в новой должности бдительно стоял на страже идейности публикуемых произведений. 
  Ко мне он, как ни странно, относился хорошо. В свое время, прочитав рукопись "Я должна рассказать", даже позвонил домой, произнес много добрых слов и заверил, что он, безусловно, за ее публикацию. И позднее, когда я приходила в редакцию, звал Марусей, этим подчеркивая доброе ко мне отношение и гордился, что книжка выходит за рубежом. 
  На рукопись "Трех встреч" он тоже поставил "за", но "с учетом пометок на полях плюс еще одного замечания: в повести нет ни одного русского героя. Почему бы не дать ...образ несгибаемого русского... Но это надо дать в рембрантовско-довженковском ключе". 
  Замечания на полях, которые мне следовало учесть, были подобного рода. Например, против фразы: "Сначала, летом, когда немцы заняли город..." Жур написал: "Об этом так - походя? А ведь это началась война с СССР! Надо другой переход. Иной ритм!" Более красноречивой оказалась другая пометка. Моя героиня Ирена, попав в экстремальную ситуацию и боясь, что может угодить в руки немцам, уговаривает себя, что этот страх надо подавить, - не такие уже они всемогущие. Насилие - орудие слабых.. Последние три слова Жур вычеркнул, а рядом написал: "Не всегда и не всякое". Оспаривать это его мнение я не стала. Несколько менее существенных замечаний тоже пришлось учесть. Но требование в законченную рукопись включить еще одного героя, к тому же в некоем "рембрантовско-довженковском ключе" меня привело в отчаяние. И я решила пойти к Журу и объяснить, что сделать это невозможно. 
  Он прервал меня на первых же словах: 
  - Русский народ вынес на своих плечах главные тяготы войны, и хотя бы один его представитель в повести должен быть. 
  Все же я пыталась объяснить, что повесть уже завершена, и вставить дополнительное действующее лицо невозможно, да и само действие происходит в Литве в первые месяцы оккупации, когда сопротивление еще только зарождалось. 
  Он махнул рукой. 
  - Партия оставляла людей для борьбы в тылу. 
  Я, помня поспешное отступление советских солдат, возразила: 
  - В Литве не успели, немцы ее оккупировали слишком внезапно. 
  - Бросьте наводить тень на Красную Армию! Там, где не успели оставить коммунистов, вскоре все-таки было организовано подполье. 
  От этого "Бросьте!" я почувствовала себя на допросе у следователя КГБ, хотя сидела в кабинете редакции. Но все же заставила себя объяснить: 
  - Это было потом. На парашютах сбрасывали, в основном литовцев или евреев, знающих литовский язык, иначе их бы сразу задержали. Русские партизаны в отрядах тоже были, но только те, кому удалось избежать плена, и кого в начале укрывало местное население. 
  Жур багровел, и я взмолилась: 
  - Петр Владимирович , у меня же в повести люди разных национальностей - и литовцы, и евреи, и поляки. Есть даже хорошая немка, спасшая Ирену от публичного дома. А ведь показать, что были и хорошие немцы, для меня самой очень важно... 
  Жур захлопнул папку. 
  - Без русского героя повесть не пойдет! - и вернул ее мне. 
  Шла по Моховой, а в ушах стоял голос Жура: "Без русского героя повесть не пойдет!" 
  Повесть не пойдет... 
  Да, это так. Русский народ вынес главные тяготы войны. Но ведь война коснулась всех народов. У меня в повести есть даже цыганка. Она утешает соседок по тюремной камере. Так может... Я ухватилась за мелькнувшую мысль... Может, туда... в тюрьму... могла попасть и русская женщина. 
  Я ускорила шаг. По Литейному мосту почти бежала, - мысли торопили. Ведь жен русских офицеров, которые не успели эвакуироваться, немцы сначала заточили в два больших дома на улице Субачяус, а потом их тоже увезли в Панеряй и расстреляли. Так было. Внезапно возник новый сюжет... Был же случай, когда один мужчина из гетто, которого только ранило, и засыпало лишь тонким слоем земли, ночью выбрался из ямы и выполз за ограду. Но никто из окрестных жителей его к себе не пустил, он вынужден был вернуться в гетто, и все рассказал. Так же могло произойти с любым человеком. Допустим... Допустим, жена русского офицера так же избежала смерти: легко раненая, выждав, когда уйдут солдаты, сумела выбраться из-под трупов и добралась до города. Но там ее все равно поймали и повели в тюрьму. Да, я могу ввести такой эпизод, и в этом не будет неправды. 
  Я сама удивилась, что так складно и достоверно все придумала. 
  Через неделю я отнесла в редакцию рукопись с новым эпизодом. 
  Жур ее второй раз не читал, поверил заведующему отделом прозы Смоляну, что я его замечания учла (хотя ничего в "рембрантовско-довженковском ключе там не появилось) и "Звезда" повесть опубликовала. А в 1970-ом году она вышла в Издательстве "Советский писатель" и впоследствии была переведена на немецкий, венгерский и чешский языки.