пятница, 11 сентября 2009 г.
четверг, 10 сентября 2009 г.
Усвяцова Галина Семеновна. Выпуск 1964 года.
Стрелов Александр Борисович. Выпуск 1964 года.
Предположительно.
Капитан 1 ранга в отставке, военный корреспондент и историк, заслуженный радист России.
Произведения: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3304799/
Прилежаев Николай Николаевич. Выпуск 1964 года.
Сотрудник Братской студии телевидения.
Источник: http://www.bst.bratsk.ru/about/history/
Ещё одна редакция "Народного хозяйства" выполняла трудную миссию рассказывала обо всех стройках города и района. В Братске были сосредоточены целых три Всесоюзных ударных комсомольских стройки. Собственно – ГЭС, БЛПК, БрАЗа. Кроме того, строился город, создавались на новых местах леспромхозы и совхозы. Молодому городу нужны были и хлеб, и молоко, и мясо. Редакция вела цикловые передачи "Строитель", "Зелёный океан", "Сельский экран", "Народный контроль", "Пусковые – в строй!" В редакции работали: Леонов Октябрь Михайлович, Прилежаев Николай Николаевич, Косенков Александр Фёдорович, Лебедев Геннадий Фёдорович и другие.
Лисин Анатолий Павлович. Выпуск 1964 года.
Источник: http://rv.ryazan.ru/old/cgi-bin/main-n=1007&m=23.htm
Анатолий Лисин начал работать в средствах массовой информации аж в 1946 году. Это были тихоокеанские газеты "Остряковец", "Сталинский сокол", "Боевая вахта". А до этого воевал с японцами в 1945 году, участвовал в освобождении портов Сейсин, Расин, Гензан, Порт-Артур. Воевал он смело, о чем свидетельствуют награды - орден Отечественной войны II степени, 15 медалей, в том числе медаль "За освобождение Кореи". Анатолий Лисин удостоен также медали "Ветеран труда" и бронзовой медали ВДНХ.
Последние 22 года Анатолий Лисин был аккредитован по Рязанской, Тамбовской и Саратовской областям от Гостелерадио СССР. Он не раз встречался с Е.Строевым, А.Хомяковым, Н.Приезжевым, П.Смольским. Он исколесил вдоль и поперек Северный Казахстан, освещая уборку целинного урожая, сотни раз рассказывал по Всесоюзному радио и показывал по Центральному телевидению жизнь и дела Рязанской, Тамбовской, Орловской, Калужской, Ивановской, Владимирской, Тульской областей. За этот труд ему были присвоены почетные звания "Заслуженный работник культуры РСФСР", "Почетный радист СССР".
Несмотря на свой преклонный возраст, Анатолий Лисин активно занимается общественной работой. Он является председателем фонда социальной защиты журналистов Рязанской областной организации Союза журналистов России.
Кудряшов Иван Иванович. Выпуск 1964 года.
Источник: http://www.pravda-nn.ru/archive/number:334/article:4927/
Кудряшов. В памяти всплыли десятки встреч с этим талантливым, смелым журналистом. Работая в районной газете, он активно сотрудничал с «Горьковской правдой». Его материалы постоянно вывешивались на доску лучших. Недавно Ивану Ивановичу исполнилось 80 лет. Искренне поздравляя, хочется подробнее рассказать об этом человеке, заслуженном работнике культуры РСФСР, отличнике советской печати, члене Союза журналистов с момента создания этой организации. Есть ордена, медали, много почетных грамот, дипломов и долгая, нелегкая, беспокойная жизнь.
Только старшее поколение может по-настоящему понять, как жилось деревенской ребятне в годы войны. Кудряшов не составляет исключение. Пахал, сеял, практически ничего не получая за тяжелый физический труд. Собирал лечебные травы, сушил их, сдавал в аптеку, бежал домой, держа в ладони несколько копеек. Драл корье, добывал живицу. В 16 лет трудился на сплаве леса.
Что испытывал при этом? - спрашивали его.
О чувствах сказать трудно. Но запомнилось постоянное ощущение голода.
Есть у Ивана Ивановича любопытная белорусская награда. Ганаровая грамота, наверное, у единственного в области. Это за отличную службу в Советской Армии. Парашютно-десантные войска. Тридцать прыжков. Классный радиотелеграфист. Передавал на ключе морзянку и принимал 16 групп Морзе. Было принято решение послать на курсы офицеров в Воронеж, где готовили специалистов для Воздушно-десантных войск. Особый отдел запросил родословную. Из сельсовета пришел приговор, подписанный председателем-пьяницей: внук кулака.
Вернулся в родные кержанские леса. Работал в районных газетах. Затем поступил на факультет журналистики Ленинградского университета. Дипломная работа в сто страниц, лично набранная на машинке, называлась «Некоторые особенности композиции современного фельетона». Жанр фельетона, к сожалению, ныне забытый, позднее принесет Кудряшову немало приятных, а еще больше грустных минут. Говорить правду, невзирая на лица, стало кредом его дальнейшей творческой работы.
А характер проявил сразу же после беседы в обкоме партии, в распоряжение которого был направлен после окончания университета. В обкоме назвали должность редактора Шатковской районной газеты. Но заместитель председателя облисполкома, который пожелал лично видеть назначения в Шатки, изрек: «Знаете, что Шатки - родина нашего председателя? Туда нужен редактор, который звезды с неба хватает».
Я - обыкновенный человек, со звездами не связан. От зама председателя облисполкома снова пошел в обком. Получил предписание отправиться редактором в Большемурашкинский район.
Честно скажу, что в уже дальние журналистские годы я постоянно навещал этот район. Прежде всего из-за тесной дружбы с председателем колхоза им. Ленина, Героем Социалистического Труда Петром Михайловичем Соколовым. Об этой дружбе и тесной связи Соколова с газетчиками в прошлом году я писал в «Нижегородской правде». В один из приездов Петр Михайлович не без гордости показал мне членский билет члена Союза журналистов.
Кудряшов рекомендовал, поздравь.
Неуемный характер, желание постоянно находиться в гуще событий, писать на злобу дня доставляли Ивану Ивановичу немало неприятностей. Но он был непреклонен. Помню многие его нашумевшие материалы. Вот фельетон «Колхозник Цапаев и другие», опубликованный в «Горьковской правде». Известный в районе, да и в области колхоз. Председателя почитали. Но некоторые руководители не замечали или не хотели замечать факты показухи. И Кудряшов их обнародовал. Что тут началось! Над редактором областной газеты навис дамоклов меч. Кудряшову тоже грозила отставка. Он быстро едет в колхоз, привозит в «Горьковскую правду» пачку снимков.
Вот оправдательные документы.
На одних доярки, увешанные орденами и медалями на фоне своих полуразрушенных избенок. На других -школьники в нетопленных классах. А по отчетам школа к началу учебного года заняла первое место в районе. На третьих... В общем, все очень впечатляло. Снимки легли на стол первого секретаря обкома. Распоряжение лаконичное: «В газете все правильно, пусть журналисты спокойно работают».
Кудряшов всегда жил среди людей, хорошо знал их нужды и заботы. В 1977 году вторая по значимости газета страны «Известия» вышла с громким материалом «Зафилиалили». Целая полоса. Рядом с подписью журналиста стояли имена известных руководителей, в том числе и упомянутого Петра Михайловича Соколова. Речь в ней шла об искусственно создаваемых филиалах многих организаций, которые не могли решать насущные вопросы экономики районов. Бюро Большемурашкинского райкома партии отреагировало оперативно: «Статья клеветническая». Но нашлись и умные головы. Среди них - председатель облисполкома Василий Иванович Семенов. Филиальная эпопея была приостановлена.
Не могу не назвать еще один кудряшовский материал «Гимн деревянной ложке». Ну прямо вредными считали некоторые влиятельные чиновники подсобные хозяйства. Хотя многие колхозы, особенно северных районов, с их помощью высоко подняли сельскохозяйственное производство. Автор был убедителен. Статья послужила толчком к созданию при областном управлении сельского хозяйства отдела по руководству подсобными промыслами.
Иван Иванович в свое время был одним из активнейших членов правления областной организации Союза журналистов. На публикуемом сегодня снимке известного фотомастера Виктора Бородина Кудряшов (второй справа) принимает участие в голосовании на отчетно-выборной конференции. Тяжелейшая болезнь преследует последние годы этого неординарного человека. Пенсия ничтожно мала.
Может, современные говоруны выполнят свои обещания. Но сколько ждать? Ведь так хочется еще что-то сделать? Сейчас Кудряшов направил свои усилия на объединение садоводов, огородников, цветоводов. Ежегодно они показывают свои достижения на районных выставках.
А мне трудно представить своего коллегу копающимся в грядке, сидящим на собственноручно сколоченной скамеечке. Ведь такие были мечты - уйдя на пенсию, серьезно заняться журналистикой, русским языком? Иван Иванович был активным охотником и грозой браконьеров. Тот давний случай встречи с волками, который особенно врезался в его память, он просит опубликовать в родной газете. Не рассказ о себе, а тот страшный случай.
Быль Встреча с волками
Все началось с заседания бюро райкома ВЛКСМ. Меня принимали в комсомол. Вопрос прозвучал сложный: «Какие должности занимает товарищ Сталин?» Я окончил шесть классов, читал газеты. Ответ понравился, меня приняли в комсомол. Секретарь райкома сказала, что есть возможность послать меня на курсы счетных работников в село Варнавино.
Мама сварила мне три яичка, отрезала кусок черного хлеба, который был испечен в смеси с картофельными очистками. Мать проводила до большого села, и я пошагал учиться. Через два с лишним дня я был в Варнавине. Разыскал там школу УПК: подал грамоту из райкома комсомола. Меня зачислили. Сказали, что завтра я должен вместе с другими пойти в лес на заготовку дров для школы.
Так началась моя учеба. Нам давали на день двести граммов хлеба и суп картофельный. От картошки почему-то несло керосином. Через месяц я страшно оголодал. На курсах бухгалтеров училась Александра Барчугова из нашего райцентра. Она предложила мне сходить домой, немножко подкормиться. У нее была дочь, по которой она скучала. Муж воевал.
Часов в десять утра мы вышли из Варнавина. К вечеру добрались до небольшой деревни. Почему-то сразу запомнился колодец.
Вместо обычного длинного бревна («журавля») -широкое колесо. Женщина входила в колесо, как белка вращала его, то есть ходила по деревянным дощечкам и колесо вращало так называемый «ворот», на который наматывалась железная цепь. Она поднимала деревянную бадью вместимостью два или три ведра. Мы с Александрой Михайловной остановились, удивились необычайному колодцу. Разговорились с женщиной: как нам дойти до станции «Постой»: «Пройдете нашу деревню, свернете налево на лесную дорогу, верст шесть, не больше, до станции, придете на станцию, спросите дедушку Осипа, он пускает ночевать». Мы бодро зашагали. На дороге, присыпанной снегом, я увидел следы. Сказал об этом Александре. Она ответила, что это, наверное, собаки набегали, чем дальше, тем чаще стали видны следы. Но мы бодро шли по лесной дороге.
Вдруг в недалеке громко завыли волки! Вой приближался. Мы очень испугались. «Что будем делать?» - спросила Александра. Я пролепетал: «Умирать». «А мне дочку жалко». «Что у тебя есть?» «Только ремень». «Снимай и размахивай им». Я снял, у меня штаны сползают. Она быстро пристегнула их булавкой. Метрах в десяти показались три волка. Они сбились в кучу и стали приближаться. «Кричи громче и ругайся матом, волки подумают, что мужики идут». Она что-то кричала, я же никогда в жизни не ругался - вместо ругани плаксиво визжал. Александра достала из мешочка бутылку с медом - везла гостинец своей дочке. Когда приблизились волки, она с криком выхватила и бросила в волков. Те сразу отскочили назад. Она одновременно выкинула в сторону волков саночки, а я махал ремнем. Не помню, сколько времени мы отбивались от волков, кричали, шумели. Обернулись назад, а там еще один зверь. С криками идем вперед. Впереди три волка все ближе наскакивали на нас, несмотря на наши крики. Вот тут-то уж мы поняли, что наступил конец: скоро звери растерзают нас. На наше счастье мы были рядом с железнодорожной веткой. Появился паровоз с прицепленными двумя вагонами с лесом. Мне кажется, что машинист увидел нашу беду. Он включил передний и задний свет, какой-то фонарь мощно светил сбоку. Паровоз на полянке остановился, громко загудел. Волки испугались и помчались в лес. Мы, очумевшие от страха, только что пережитого, почти ползком, с большим трудом прошли метров сто по глубокому снегу и вышли к станции. Это была самая ужасная ночь в моей жизни.
Илларионов Валентин Федорович. Выпуск 1964 года.
Журналист Архангельских СМИ.
Источник: http://www.arhpress.ru/koryagma/2003/9/6/6-p.shtml
Валентин Илларионов, коряжемский газетчик, взял их бригаду "на карандаш". Ходил да присматривался к девчатам. В репортажах о них писал, в книжках. Вот и в первой своей брошюре о строителях - "Коряжма", что в 1959-м в Архангельском издательстве вышла, они - главные героини. Лучшие. Всем ребятам пример. Передовики производства - Ира Васильева, Зоя Ильина, Валя Строганова...
Гочачко Тамара Ивановна. Выпуск 1964 года.
Редактор молодежной газеты «Молодая гвардия» (Сахалин). Легенда сахалинских СМИ.
Предположительно, сейчас - начальник отдела по связям с общественностью и рекламе коммерческого банка «Сибирское О. В. К.» .
Андроникова Инга Михайловна. Выпуск 1964 года.
Источник: http://www.peoples.ru/science/ethnographer/inga_andronikova/
Этнограф, исследователь и собиратель фольклора и мифологии русских цыган. В советское время подверглась травле в связи со своими исследованиями.
Детство и юность
Инга родилась 29 сентября 1937 года в Ленинграде. Её мать, Екатерина Васильевна, урождённая Николаева, 1905 года рождения, так же, как впоследствии Инга, собирала цыганский фольклор.
Сама девочка начала общаться с ленинградскими цыганами в 1948 или 1949 году.
В детстве Инга мечтала стать писательницей. Екатерина Васильевна познакомила её с писателем Львом Васильевичем Успенским (примерно тогда же, когда девочка начала общаться с цыганами). С Успенским Инга около пяти лет вела переписку. Уже в этих письмах видно, что Инга начала собирать цыганский фольклор: она приводила свои записи цыганских песен. Сейчас эти письма уже утеряны.
В те же годы Инга переписывается с известным арабистом Игнатием Юлиановичем Крачковским. В одном из писем видно, что Инга писала стихи и сказки — Игнатий Юлианович их рецензирует.
Зрелые годы
В 1955 году Андроникова закончила ленинградскую школу № 239. Через несколько лет Инга поступила на заочное отделение факультета журналистики Ленинградского университета, которое закончила в 1964 году. Инга Михайловна защитила диплом по теме «Из истории печати цыганского народа 1920х-1930х годов». Для написания диплома девушка просмотрела большое количество литературы, периодики и агитационных материалов на цыганском языке, выходивших в СССР. Итогом этой работы стала библиография «Литература на цыганском языке», содержащая перечень книг и статей по темам, составленный по фондам Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Машинописный экземпляр библиографии в настоящее время хранится в отделе национальных литератур Российской национальной библиотеки, а рабочая картотека по цыганской литературе поступила в Российский институт истории искусств в составе архива Андрониковой.
В 1963 году Андроникова, под псевдонимом Инда Романы́-Чай (то есть «Цыганочка»), опубликовала сборник «Сказки идущих за солнцем», написанный по мотивам цыганского фольклора. Вступление к сборнику написал Лев Васильевич Успенский. Там были такие слова:
Теперь журналистка Андроникова располагает немалым сокровищем: больше двенадцати тысяч пословиц, свыше пятисот записанных со слуха песен, около ста сказок хранится в ее архиве; работа — Далевского масштаба!
Сказки имели успех. На них был опубликован положительный отзыв в журнале «Звезда» (№11, 1963), они зачитывались на Ленинградском радио профессиональными чтецами. В качестве музыкальных заставок в этих студийных записях использовались песни и инструментальные композиции в исполнении цыганского хора под руководством Алексея Васильевича Дулькевича-старшего.
В 1965 году Инга Михайловна написала работу «Литература на цыганском языке, изданная в СССР, как источник этнографических сведений о цыганах» и статью «К истории жанров цыганской публицистики». Вероятно, первая работа была представлена ею в качестве вступительного реферата по специальности при поступлении в аспирантуру Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР. В аспирантуре Инга Михайловна обучалась с 1 декабря 1966 года по 30 марта 1969 года.
Во время обучения в аспирантуре Андроникова переключилась с фольклора на изучение материальной культуры цыган. Инга Михайловна провела этнографические экспедиции по Псковской, Ленинградской, Калининской и Смоленской областям. Андроникова от имени Института этнографии обратилась в МВД СССР с просьбой помочь ей при сборе сведений о современном расселении и численности цыган, их занятиях. В 1967—1969 годах ею был собран статистический материал по 27 областям европейской части РСФСР. Данные были обработаны в виде сводных таблиц.
К окончанию срока аспирантуры Инга Михайловна написала диссертацию по материальной культуре русских цыган. К диссертации прилагались альбом с рисунками, фотографиями и схемами, терминологический словарь, а также фольклорное приложение. По теме диссертации была написана статья «Эволюция жилища русских цыган». До сих пор она не имеет аналогов по значению в сфере этнографии русских цыган. Статья была опубликована уже в 1970 году. Но защитить диссертацию не удалось. В Институте этнографии у Андрониковой возник конфликт. По одной из версий, институту потребовалось закрыть саму тему (как это сейчас ни странно звучит, но чтобы получить одно место в аспирантуре по цыганской теме, Институт должен был заручиться специальным разрешением отдела науки ЦК КПСС). По другой, научное сообщество не хотело видеть в своих рядах журналистку. Началась травля. Обсуждение самой диссертации проходило очень недоброжелательно и предвзято. Только один человек, С. А. Токарев, отметил высокую ценность работы и её уникальность. Из рукописного протокола заседания:
Токарев. Отмечает, что его удивляет ход обсуждения. Никто не говорит о том, что нового вносит в науку эта работа. Диссертация С. А. Токареву представляется очень ценной, и прежде всего потому, что она посвящена народу, о котором мы очень мало знаем. Ценность этой работы заключается и в том, что в ней описаны не только вещи, но за вещами хорошо виден живой человек. Мы видим не просто жилище, а как люди живут в этом жилище. Недостатки в работе, конечно, есть, но они не должны заслонять её общей высокой оценки.
По настоянию Инги Михайловны в лаборатории этнической статистики и картографии было проведено повторное обсуждение её работы. Заседание состоялось 1 апреля 1969 года, на следующий день после официального окончания срока аспирантуры. Сотрудники лаборатории признали, что выполненная Андрониковой карта расселения цыган составлена профессионально, но в остальных вопросах они доверяли мнению коллег из других секторов и потому признали диссертацию некачественной. Формальным поводом для критики послужило то, что в диссертации были указаны только девять информаторов. При этом напрочь отметались аргументы Андрониковой об особенностях национального менталитета, затрудняющих указание имени информатора.
После повторного провала попытки защитить диссертацию, Инга Михайловна вернулась в Ленинград. В июне 1969 года она начала работать в Ленинградском отделении Института этнографии. Травля продолжалась и там. Ей отказали в должности, которая дала бы возможность продолжать этнографические и фольклорные исследования, зачислив простым лаборантом. Более того, Московское отделение Института так и не прислало справку об окончании аспирантуры. Андрониковой постоянно давали понять, что настоящим учёным её не считают. При этом, когда нужно было давать официальные ответы на запросы зарубежных коллег о цыганах СССР, а также на запросы МВД, московское руководство Института этнографии обращалось именно к ней. Инга Михайловна просила хотя бы вернуть рукопись диссертации, чтобы иметь возможность защитить диссертацию в другом учреждении. Ей отказали. Отправленная в «Советскую этнографию» статья «Закономерности расселения русских цыган в связи с их социальной структурой» была отклонена по соображениям цензуры (так и было указано), хотя сначала её приняли в печать. Впрочем, в 1970 году ей удалось опубликовать тезисы доклада «Изменения в материальной культуре русских цыган в процессе оседания». На Андроникову регулярно писали докладные, в которых обвиняли её в «недостойном поведении». Когда она заболела воспалением лёгких, в Институте ей оформили прогулы.
В декабре 1973 года Андроникова была уволена по сокращению штата.
Единственным, кто поддерживал в этой ситуации Ингу Михайловну, был этнограф и историк Сергей Александрович Токарев. Однако и он ничем не смог помочь.
После увольнения Андроникова пишет письма в различные издательства Москвы и Ленинграда с предложением издать её уже готовые книги о цыганах: «Очерки о цыганах» (с уникальными фотоиллюстрациями), «Термины материальной культуры русских цыган и их словоупотребление в фольклоре», «Песни русских цыган» (почти 500 цыганских народных песен), «Сказки русских цыган». Отовсюду приходили отказы.
Инга Михайловна считала необходимым публиковать уникальную информацию о культуре цыган и продолжать изучение этой культуры. Не понимая, в чём причина всех препятствий, она стала писать письма в отдел науки ЦК КПСС и в Совет Министров РСФСР. В письмах она просила позволить ей продолжить изучение культуры цыган и писала, что может подготовить к изданию несколько книг. Вскоре после отправки писем, в мае или июне 1974 года, в доме Андрониковой проходит обыск. Большая часть архива (касающаяся полевых исследований, записей о собственной культуре цыган, а также документы матери Инги Михайловны, тоже собирательницы фольклора) была изъята, при этом остались исследования по цыганской периодике, фактически продукта влияния советской власти. От стресса Инга Михайловна тяжело заболела, у 37-летней женщины стали отказывать ноги, а потом начались мозговые нарушения. Последние двадцать лет жизни она страдала тяжёлой формой нервного или психического расстройства (её семья не даёт точных сведений о характере болезни).
3 октября 1994 года Инга Михайловна умерла.
Авторство исследований Андрониковой
Исследователи этнографического наследия Инги Михайловны, цыганолог Лев Николаевич Черенков и составительница книги «Язык цыганский весь в загадках» Станислава Валерьевна Кучепатова, ставят под сомнение авторство Андрониковой по большой части хранящихся у неё материалов. В предисловии к книге по материалам Андрониковой Кучепатова пишет:
Не ставя под сомнение само существование архива (раз существуют записи пословиц, значит, существовали и записи песен и сказок), мы можем согласиться с Л. Н. Черенковым в том, что вряд ли Инга Михайловна могла одна собрать такую большую коллекцию. Можно предположить, что коллекция в своей основе была собрана кем-то другим (или другими), но по каким-то причинам собиратели не могли обнародовать её под своими именами. Косвенно это подтверждает и тот факт, что в картотеке пословиц и поговорок лишь небольшая часть (около тысячи) карточек записана почерком И. М. Андрониковой (эти карточки стоят в отдельном каталожном ящике), остальные — около 12 тысяч — записаны другим почерком и имеют несколько иной стиль комментариев (далее обладателя этого почерка будем называть Переписчиком). Источник (полевые записи или черновики) не сохранился, и трудно сказать, было ли это собрание одного человека или нескольких.
Интересные факты
В пословицах из собрания Андрониковой отображены несколько исторических периодов, начиная с реалий царской России и заканчивая хрущёвскими временами.
Основным информатором Инги Михайловны была кочевая, но грамотная цыганка, хорошо знакомая с родной культурой, Ольга Васильевна Иванова-Цыбульская.
Тётя Инги Михайловны, сестра её матери, Надежда Васильевна Новицкая (Николаева) также собирала цыганский фольклор.
Благодаря своему полу Николаевым и Андрониковой удалось записать уникальный пласт фольклора, недоступный прочим исследователям (мужчинам). Они записали пословицы, песни и сказки, имеющие хождение только среди цыганских женщин.
Юной Инге посвящал стихи безвестный цыганский мальчик-поэт по имени Коля.
Цыганолог Николай Бессонов на своём сайте написал: «Если и есть что-то истинное в знаменитой булгаковской фразе: „Рукописи не горят“ — то это именно об архиве Инги Андрониковой».
Достижения
В 2006 году была выпущена книга, составленная по уцелевшим материалам Инги Михайловны Андрониковой, «Язык цыганский весь в загадках».
